Основные теоретические концепции и школы международной экономической интеграции

В истолковании основных категорий, характеризующих интеграционный процесс, обычно есть различные подходы. Это проистекает из трудности, неоднозначности самого предмета исследования и утежеляется идейными причинами, также определенными задачками, которые ставит впереди себя исследователь.

Обилие взглядов и трактовок интеграционного процесса, интеграции в целом и отдельных его категорий, частей, взаимосвязей в специальной литературе объединяют в ряд направлений (школ): рыночная, рыночно-интеграционная, структурная, дирижистская, многофункциональная и др. В главном они представляют собой осмысление и классификацию определенных путей и форм развития интеграционных образований, обычно на примере практики европейской интеграции, также способы согласования разных областей хозяйственной, социальной и наружной политики, механизмы взаимодействия государств и субъектов хозяйствования и разногласия меж ними.

Исследуется также практика сотворения и деятельность СЭВ. Но в главном эта региональная группировка рассматривается в качестве примера негативного подхода к созданию региональной интеграционной группировки, главное оправдание которой состоит в том, что она распалась.
Более ранешней школой теории интеграции является рыночная школа. Представители этой школы одними из первых попробовали дать теоретическое разъяснение региональной интеграции.

Начальным пт данной школы является узнаваемый постулат экономического либерализма о том, что рынок — наилучший регулятор экономики, который не могут поменять никакие «искусственные» механизмы регулирования со стороны страны. Более того, по воззрению более ортодоксальных либералов, государственное вмешательство в экономическую жизнь способно вызвать одни только нарушения ее обычного функционирования.
Французский экономист Жак Роэфф заявлял, что «источник всех гнусностей капиталистического режима — это государственное вмешательство».
Чуток позднее швейцарский экономист Вильгельм Репке заявил: «Ясно одно: чрезмерное вмешательство правительства, отклоняя рыночную экономику с пути, предписанного механизмом конкуренции и цен, официальное установление цен и ограничение важных экономических свобод должно вести к ошибкам, не довольно хорошим действиям и всякого рода диспропорциям. Сначала все это преодолевается еще сравнимо просто, но по мере углубления муниципального вмешательства — заканчивается общим хаосом».

Представление о дезорганизующей роли муниципального регулирования переносится либералами и на внешнеэкономическую сферу. Они глубоко убеждены, что расстройство интернациональной торговли в период меж войнами явилось прямым следствием некомпитентной экономической политики правительств главных капиталистических государств; что все неудачи мировой денежной системы оказались результатом неразумного отказа в 1922 г. от золотого эталона и перехода к золотодевизной системе и т.п.

Еще в 1934 г. шведский экономист Г. Кассель высказал убеждение, что все имеющиеся в капиталистическом мире трудности порождены политикой протекционизма. Главным фактором, способствовавшим возникновению этих зон, он считал нарушение равновесия в сфере валютного воззвания, в итоге которого не могли стопроцентно проявиться «естественные» процессы восстановления экономического равновесия.

Для представителей последней ветки экономического либерализма основным смыслом региональной интеграции является создание такового достаточно широкого хозяйственного места, где могли быть восстановлены права всевластного рыночного механизма, стихийные силы которого регулировали экономическую жизнь снутри государств и меж ними в протяжении веков. При всем этом считается, что стихийные силы рынка способны быть саморегулирующимися и работать независимо либо практически независимо от экономической политики и институционально-правовых причин.
Для представителей рыночной школы эталон интеграции — это полная свобода конкуренции, свобода деяния рыночных сил. «Две разные экономические единицы могут быть признаны более вставленными, — писал в 1953 г. французский социолог Р. Арон, — если сделка меж индивидумами, любой из которых находится в границах одной из этих единиц, более точно приближается к сделке меж 2-мя индивидумами в рамках одной и той же единицы. Либо, в более широком плане, «если движение продуктов, капиталов и людей меж определенным числом экономических единиц может осуществляться настолько же свободно, как и снутри каждой из их, то эти разные единицы объединены». Полная интеграция, согласно данной точки зрения, значит полное сходство критерий движения капиталов и лиц, а, как следует, и критерий заключения предпринимательских сделок в встроенном пространстве с надлежащими критериями в рамках государственного хозяйства.

Очень близки к данной позиции и взоры В. Репке, который осознает под интеграцией «такое положение вещей, когда меж разными государственными хозяйствами вероятны настолько же свободные и прибыльные торговые дела, как и те, какие есть снутри государственного хозяйства». Это может быть, по его воззрению, только при таковой «тесной общности (государственных) рынков и цен, которая превращает данную экономическую зону в единое целое».

Дальше В. Репке утверждает, что интеграция нуждается в большей свободе конкуренции, чем та, которая существует снутри отдельных государств. По его убеждению «национальный дирижизм», т.е. вмешательство страны в экономические процессы в государственных рамках, как раз и является предпосылкой интернациональной дезинтеграции.
Схожую позицию занимает германский экономист А. Предоль: «Интеграция значит создание широкого хозяйственного места, свободного от пересекающих его муниципальных границ». По его воззрению интеграция — это «объединение нескольких муниципальных пространств в единую хозяйственную область с отношениями схожими тем, что имеются на внутреннем рынке».

Таким макаром, полная интеграция, по воззрению представителей данной школы, это единое рыночное место в масштабах нескольких государств, где обеспечена полная свобода рыночных сил и конкуренции. Достижение такового эталона может быть методом отмены значимого вмешательства страны в экономическую жизнь и предоставления рыночному механизму способности решать все возникающие трудности. А аспектом итегрированности можно считать степень свободы деяния стихийных рыночных сил и ограниченного воздействия муниципальных органов. В современных критериях позиция представителей рыночной школы представляется абсурдной. Это доказывается тем, что процесс интеграции является управляемым. И управляется он не столько стихийными рыночными регуляторами, сколько государственными правительствами объединяющихся стран и межгосударственными институтами региональных экономических группировок.

Несоответствие реальной практике идеям рыночной школы интеграции вызвали справедливую критику со стороны более трезво оценивающих этот парадокс представителей неолиберализма. Их учения сформировали рыночно-институциональную, либо неолиберальную, политику. К примеру, французский экономист Ж. Вайлер считает, что было бы большой ошибкой веровать в то, что решение сделать региональный альянс могло бы вернуть условия экономического либерализма, одним махом покончив со всеми проявлениями дирижистской политики.

Отдавая дань рыночному механизму региональной интеграции, эти экономисты отмечают и важную роль координации экономической политики стран. Значимая часть теоретиков, стоящих на позициях экономического неолиберализма, стремится в собственных моделях интеграции отыскать компромисс меж рыночным и регулирующим ее механизмами. Так, по воззрению южноамериканского экономиста Б. Балаши, любые пробы интеграции безизбежно потребуют согласования разных сфер хозяйственной политики заинтересованных государств, ибо рвение избежать отрицательных результатов хозяйственной деятельности, поддержание экономического равновесия требуют вмешательства страны в деяния рыночного механизма.

Эту позицию делят и другие экономисты, к примеру, французский экономист М. Бийе подчеркивал, что «интегрированная (Западная) Европа — это не просто организм, который по последней мере должен контролироваться». Западногерманский исследователь Г. Кремер, в свою очередь считает, что финансовая интеграция подразумевает вмешательство страны не только лишь в период его сотворения, да и после чего. Он пишет о неизменной поддержке состояния интегрированности. Не считая того, Г. Кремер дает более точное определение полной интеграции (экономической): «Высшая стадия ….. в области интернациональной экономической интеграции была бы достигнута тогда, когда со стороны государственных властей не было бы ни мельчайших различий в подходе на почве гос принадлежности и когда при принятии решений в области экономической политики любые интересы имели бы ценность перед государственными интересами».

В общем, сторонниками данной школы интеграция рассматривается как воплощение определенного единства экономических и политико-правовых частей. Этот полный и исторический подход представляет собой, непременно, положительный вклад в теорию интеграции. Рыночно-институциональная школа в первый раз ввела двойственный взор на региональную интеграцию, рассматривая ее, с одной стороны, как процесс, а с другой — как определенное состояние экономики и хозяйственной политики.

«Мы предлагаем определять экономическую интеграцию как процесс и как состояние дел, — писал южноамериканский экономист Б. Балаша.- Рассматриваемая как процесс, она включает меры, призванные убрать дискриминацию меж хозяйственными единицами, относящимися к разным государствам; рассматриваемая как состояние дел, она может быть представлена как отсутствие разных форм дискриминации меж государственными хозяйствами».

Схожий эталон региональной интеграции ярко описал еще в 1960 г. французский теоретик М. Алле. В собственной книжке «Единая Европа. Путь к процветанию» он писал, что интеграция в итоге делает таковой единый рынок, снутри которого не существует никаких препядствий для циркуляции продукта, капитала и людей, нет ни таможенных пошлин, ни количественных ограничений; рынок, снутри которого трудящиеся могут отыскать работу в согласовании со своими склонностями. Что все-таки касается способов воплощения интеграции, то данная школа в этом нюансе очень близка к рыночной школе. Но, в отличие от последней, она признает, что интеграция современных хозяйств не может быть достигнута только рыночными способами. Сторонники этой концепции соглашаются с необходимостью все более тесноватой координации неких областей хозяйственной политики страны, без которой нереально обеспечить свободу передвижения в интегрируемом регионе продуктов, капиталов, услуг и рабочей силы. По их воззрению, страны должны быть вроде бы опекунами предпринимательской (рыночной) интеграции.

Б. Балаша усматривает начало интеграции в акциях правительств. Эти акции, по его воззрению, развиваются от простых к более сложным формам. Он различает 5 таких форм: зону свободной торговли, таможенный альянс, общий рынок, экономический альянс и полную экономическую интеграцию.
Другой представитель данной школы Кремер считает, что нельзя сводить этот процесс к одним только политико-правовым мероприятиям государств-членов интеграционного образования. Все формы интеграции он подразделяет на две группы: институциональные и неинституциональные. Институциональная интеграция – это интеграция средством сотворения совместных органов; все другие — как с ролью самих стран, так и без их роли, относятся к неинституциональной интеграции.

При рассмотрении ступеней и форм региональной интеграции представителей рыночно-институциональной школы находится, что на всех стадиях интеграции основным считается устранение всех форм дискриминации в международном движении причин производства (таможенные тарифы и количественные ограничения, денежная, фискальная и другие направления снутри– и внешнеэкономической политики стран). Потому они признают неизбежность политической интеграции.

Идеи неолиберализма в интеграционных процессах делит М. Портер. В собственной книжке «Международная конкурентность. Конкурентноспособные достоинства стран» он утверждает, что региональная финансовая интеграция позволяет повысить конкурентоспособность отдельных государств и всей группировки за счет образования отраслевых кластеров. По его воззрению, национальные правительства играют важную роль в формировании и укреплении таких отраслевых кластеров.

Блоки нередко возникают и начинают расти естественным образом (к примеру, концентрация машиностроительных компаний вокруг Модены в Италии). Но как кластер (блок) начинает создаваться, правительство на всех уровнях может сыграть свою роль в его укреплении (инвестиции в спец причины (НИОКР)). В Германии, к примеру, местные власти интенсивно вовлекаются в оказание поддержки учебным заведениям и другим проектам, связанным с концентрацией местных компаний. Региональная интеграция делает достоинства для ее участников тем, что они получают возможность расширять и улучшать уже имеющиеся кластеры, так как за счет расширения рыночного места возникает возможность параллельного развития покупателей, поставщиков и схожих отраслей, содействующих возникновению новых конкурентных преимуществ. Интеграционная политика исходит из существования связи меж отраслями государств-членов РЭИ при разработке конкурентноспособного достоинства, действующего за ее пределами. При этом возникает возможность выравнивания уровней экономического развития отдельных государств в тех либо других отраслях (разноскоростное развитие). Региональная политика при разработке кластеров может побудить национальные правительства к размещению (развитию) тех либо других отраслей в странах, где их ранее не было.

Наращивание отраслевых кластеров в рамках РЭИ увеличивает эффективность ее региональной политики , так как позволяет выделять узловые элементы, составляющие базу могущества отрасли, и увеличивает их с целью поощрять формирование географически сконцентрированных кластеров. Одна ветвь делает спрос либо выступает поставщиком изделий завышенной трудности и услуг производственного предназначения для других. Объединенные компании получают огромную возможность производить глобальный подход к выработке и проведению своей стратегии.
Уже посреди 60-х годов ряд французских, британских и итальянских экономистов более глубоко глянули на такое явление как региональная интеграция и предложили иную концепцию интеграции — структурную.

Представителей данной школы отличает критичное отношение к двум предшествующим теориям и рвение вскрыть структурную сторону интеграционного процесса. Последнее событие и отдало заглавие данному направлению экономической мысли.
Г. Мюрдаль, А. Нарбаль, П. Стритен, Ф. Перру и другие экономисты направили внимание на то, что свобода передвижения продуктов и «факторов производства» ведет к неравномерности экономического развития отдельных районов снутри интегрируемого места, а, как следует, является предпосылкой общественного неравенства регионов.

Они считали, что интеграция должна облагораживать общество, обеспечивая соц равенство, равномерное развитие государств и районов и т.п. Ведь слаборазвитые районы являются основными очагами безработицы, земельного перенаселения, острых соц конфликтов. Чтоб избежать этого, нужно вмешательство страны, т. к. свободный рынок в этом посодействовать не может. Дело еще труднее. По воззрению французского экономиста А. Нарбаль, «современная интеграция — это интеграция государственных хозяйств, а не интеграция рынков, которая представляет собой только псевдоинтеграцию». В собственных работах «Солидарная Европа» (1964) и «Территориальная интеграция» (1965) он развивает идея о том, что при «подлинной» интеграции развитие одной страны должно приносить пользу другим странам-участницам на базе принципа солидарности. Такое может быть только в критериях экономического союза, когда происходит взаимопроникновение государственных хозяйств, сопряженное с неминуемыми переменами их структуры. Это подразумевает периодическую координацию экономической политики стран-участниц.

По поводу средств заслуги интеграции представители данной школы (а именно, янки Ч. Киндлебергер, британец П. Майлз) считали, что интеграции нельзя достигнуть только методом отмены таможенных границ либо сотворения таможенных союзов, нужно сглаживать цены на «факторы производства».

Малость другим методом пришел к структурной интеграции узнаваемый французский экономист Ф. Перру, выдвинувший еще в 1947 г. специфическую концепцию «полюсов роста» и «полюсов развития». Эта теория утверждает, что в экономике есть активные отрасли и экономические единицы (предприятия, компании), стимулирующие развитие других отраслей (единиц), и есть пассивные отрасли и хозяйственные единицы, не оказывающие такового воздействия на окружающую хозяйственную среду. Активными характеризуются новые отрасли, связанные с энергетикой, новыми материалами и субстанциями, также темная металлургия, металлообработка, машиностроение, электротехническая, авто индустрия, которые становятся зачинателями экономического роста. Нужно увидеть, что все эти отрасли высоко монополизированы. К пассивным относятся классические отрасли: текстильная, кожевенная, добывающая индустрия, сельское и лесное хозяйство.

Зачинателями роста становятся монополистические образования, а конкретно транснациональные компании. Еще в 1958 г. Перру отмечал, что западноевропейскую интеграцию делают монополистические объединения, действующие сначала в финансово-банковской сфере и в решающих отраслях индустрии, и поэтому именовал ЕС «продуктом монополистического капитализма». Являясь индукторами роста, монополии зарастают окружением, в итоге появляется полюс развития. Но «полюса развития» не изолированные острова в океане пассивного окружения. Они оказывают определенное обоюдное притяжение друг на друга и равномерно устанавливают обоюдные экономические связи, что ведет к появлению целых зон развития. Но Перру делает обмолвку, чтоб не путать зоны развития с зонами интеграции. Он подчеркивает, что если каждый полюс интеграции есть сразу и полюс развития, то не каждый полюс развития может выступать полюсом интеграции. Сначала он должен окутать не одну страну, а хотя бы две. И процесс этот еще поглубже и труднее, чем формирование полюса развития. Перру прямо заявляет, что «интеграция осуществляется средством рынка, средством инвестиций, средством институтов».

В конечном итоге представители структурного направления рассматривают интеграцию как глубочайший процесс структурных преобразований в экономике интегрирующихся государств, благодаря которым должно появиться очень равновесное в территориальном, экономическом и соц смысле хозяйство. Интеграционное место должно состоять не из суммы интегрирующихся хозяйств, а представлять собой отменно новый хозяйственный механизм взаимодействия регионов. По поводу аспекта интеграции у представителей данной школы нет точного представления, но ясно одно — они дали новое представление о самой региональной интеграции, как о процессе структурных конфигураций в производстве, в иерархии компаний, в размещении ресурсов и «факторов производства». Данное направление направило внимание на внутреннюю противоречивость механизма интеграции, на неравномерность экономического развития разных частей интегрирующегося места и связанную с этим социально-конфликтную ситуацию. Из всех методов заслуги интеграции выбирается всеохватывающее внедрение всех рычагов: рыночных, монополистических и институциональных; но большее внимание уделено роли монополий (ТНК) в формировании интеграционного комплекса.

Неокейнсианское направление экономической мысли в области региональной интеграции получило заглавие «дирижизм». Как и у представителей предшествующей школы, тут также критикуется чисто рыночный механизм интеграции, которая определяется как формирование некоторой хорошей интернациональной экономической структуры. Но данная тема рассматривается малость по другому — делается упор не на личный монополистический бизнес, а на институционально-политический механизм, как движущую силы интеграции.

Данная школа исходит их того, что экономика в критериях усложнившейся институциональной среды нуждается в неизменном регулирующем воздействии страны. Более видные ее представители (Р. Купер, Д. Пиндер, Р. Бар и др.) представляют международные экономические дела не просто складывающимися меж субъектами предпринимательства по поводу движения через границы продуктов, причин производства и денежных ресурсов. Для их эти дела являются взаимодействием государственных экономических политик, столкновением и согласованием разных экономических целей, преследуемых государственными властями. Потому целью интеграции является нахождение рационального сочетания государственных программ экономической политики и выгод, которое дает объединение.

Так, Купер считает, что интеграция обладает 2-мя взаимосвязанными сторонами: экономические цели, понимаемыми как и у структуристов, и политическими способы, необходимыми для заслуги этих целей. Как следует, интеграция определяется двойственно. Он относит ее или к «правовым и институциональным отношениям снутри региона, в каком имеют место экономические трансакции”, или к «рыночным отношениям меж продуктами и факторами снутри этого региона.30 Купер подчеркивает главную значимость первого нюанса, и в этом главное отличие дирижизма от ранее рассмотренных концепций.

Сторонники данной школы сводят весь процесс интеграции в сути к согласованию тех либо других областей экономической и социальной политики меж правительствами участвующих государств. Их больше интересует не экономика, а государственная и наднациональная политика ведения хозяйства, а субъектами интеграции они считают сами страны. Потому, исходя из постулатов этой школы, тяжело найти, как смотрится конечная региональная интеграция, согласующая экономические интересы всех ее участников.

Функционализм – школа, начальным тезисом которой является утверждение, что развитие современной индустрии, системы коммуникаций, увеличение благосостояния населения делают ряд экономических, экологических и соц потребностей как регионального, так и глобального масштаба, которые безизбежно навязывают населению земли международное сотрудничество при посредничестве многофункциональных (специализированных) интернациональных организаций.

Основателем функционализма является британский социолог Д. Митрани, который опирался на методологические идеи П. Райнша, германского политолога, и британского социолога Вульфа.31

Функционалисты на ранешном шаге развития этой теории стопроцентно опровергали полезность интернациональных политических органов. Они считали, что технический прогресс представляет наилучшую сторону людской деятельности — рационализм, упругость, творческое начало, тогда как политическая структура общества представляет худшую ее сторону — консерватизм. Меж техническим прогрессом и политической структурой существует неизменное напряжение.

Равномерно система вненациональных многофункциональных органов, возникающих в силу беспристрастной необходимости, берет на себя организационно- управленческие функции, которые ранее осуществлялись государственными государствами. Этот процесс исторически неизбежен и не находится в зависимости от политических причин. Функционалисты плохо относятся как к федеративному, так и к конфедеративному политическому устройству, считая более прогрессивным интеграцию не географическую, а по многофункциональному признаку. Основным субъектом и управляющим элементом таковой интеграции должно стать транснациональное предприятие.

В конечном итоге конечная интеграция, по воззрению функционалистов, выражается в последующем:
1) беспрепятственный экономический, политический, соц и демографический обмен меж странами;
2) повышение децентрализации наружной политики и обороны, которые остаются в целом в руках государственных стран;
3) меж государственными органами власти и наднациональными организациями существует консенсус;
4) высочайшая интенсивность и обилие взаимодействий меж гражданами, ячейками личного бизнеса, публичными и политическими организациями в масштабах всего интегрирующегося региона;
5) развитие гетерогенной сети бессчетных перекрещивающихся типов взаимодействий, рассредоточенных в рамках региональной структуры.

Все перечисленное выше должно образовать мировое общество, т.е. регионализм органично вписывается в глобализм.

Южноамериканские политологи Э. Ханс, Ф. Шмиттер, Л. Линдберг, Д. Най и др. в конце 50-х — начале 60-х годов усовершенствовали данную теорию взаимодействия экономических (многофункциональных) и политических причин интеграции. Их награда в том, что они попробовали применить системный подход и рассматривать интеграцию как совокупа переменных, тесновато связанных вместе, а французские политики Ж. Моне и Шуман реализовали позиции функционалистов на практике при разработке ЕОУС.

«Метод функционализма, в том виде, в каком он употреблялся Ж. Моне на шаге становления европейских сообществ, предугадывал работу по секторам в целях неизменного перехода в критериях взаимодействия, выхода на более высочайший уровень и вовлечение в этот процесс 1-го сектора за другим, к шагу сотворения глобального, т.е. политического общества» (разумеется, идет речь о вероятной полной интеграции).

Способ Моне отлично вписался в оживленную концепцию интеграции по теории функционализма с включенным в нее понятием «нарастающего эффекта», разработанного Э. Б. Хансом. Это понятие практически являет собой идею взаимодействия и перехода на другой уровень: интеграция, начатая в каком-либо одном секторе, обуславливает необходимость интеграции в примыкающих секторах и делает коммулятивный эффект. Этот процесс обхватывает один сектор за другим и в то же время вызывает оборотные деяния, которые в свою очередь вызывает новые деяния. Такая динамика развития позволяет отлично реагировать на реальные нужды. И хотя эта мысль еще не воплотилась совсем, она самым решительным образом содействовала, а потом стимулировала активизацию европейской интеграции. Одно из ее преимуществ в том, что она обосновывает принципиальное значение для процесса интеграции не только лишь институтов, да и разных субъектов деятельности компаний и групп компаний.

Функционалисты в собственных концепциях предлагают аспекты интегрированности. При всем этом раздельно рассматриваются переменные, существовавшие до образования интеграционного союза наций (его предпосылки), переменные во время переговоров об учреждении союза и переменные, имеющиеся после его образования. При таком подходе аспектом интегрированности является степень трансформации государственных систем принятия политических и экономических решений в наднациональную систему принятия коллективных политических и экономических решений.

Большой наградой позднего функционализма является не только лишь признание схожей значимости и экономических и политических причин, да и то, что они подошли к интеграции как «к внутренне противоречивому процессу», который представляет собой сложную цепь вытекающих друг из друга конфликтов и компромиссов. Основная их награда – это попытка анализа интеграции как динамического, всеохватывающего и многогранного явления.