Индивидуальные особенности личности

Огромное количество, казалось бы, самых разных параметров личности связано относительно устойчивыми зависимостями в определенные динамические структуры. В особенности ясно это проявляется в нраве человека.

Нрав — это стержневое психическое свойство человека, накладывающее отпечаток на все его деяния и поступки, свойство, от которого, сначала, зависит деятельность человека в разных актуальных ситуациях.

Другими словами, давая определение нраву, можно сказать, что это совокупа параметров личности, определяющая обычные методы ее реагирования на актуальные происшествия.

Под нравом следует осознавать не любые индивидуально-психологические особенности человека, а только совокупа более выраженных и относительно устойчивых черт личности, обычных для данного человека и систематически проявляющихся в его действиях и поступках. По воззрению Б. Г. Ананьева, нрав «выражает основную актуальную направленность и проявляется в типичном для данной личности виде действий». Слово «нрав» в переводе с греческого значит «признак», «особенность».

Очень нередко нрав понимают как нечто, практически совпадающее с личностью либо отличающееся от личности по аспекту того, что к нраву относится все личное, а личность — это только общее. У нас бытовали такие взоры в 40-е, 50-е и 60-е гг. По сути это, конечно, не так. Есть такая шуточная типология, которую приводит в одной из собственных книжек Б. С. Братусь: «Неплохой человек с неплохим нравом, неплохой человек с нехорошим нравом, нехороший человек с неплохим нравом и нехороший человек с нехорошим нравом». Исходя из убеждений здравого смысла такая типология соответствует реальности, она работает. Это гласит, сначала, о том, что личность и нрав – это не одно и то же, они не совпадают.

В нраве личность характеризуется не только лишь тем, что она делает, да и тем, как она это делает.

Слова «черта» и «нрав» не случаем имеют общий корень. Отлично составленная психическая черта человека сначала и поглубже всего должна выявить его нрав, потому что конкретно в нем более значительно появляются особенности личности. Но нельзя, как это время от времени делается, все черты личности заменять только чертами нрава. Понятие «личность» обширнее понятия «нрав», и понятие «особенность человека как личности» не исчерпывается только его нравом.

В психологии различают личность в широком и узеньком смысле слова, и нрав находится за пределами личности в узеньком смысле слова. Под нравом понимают такие свойства человека, которые обрисовывают методы его поведения в различных ситуациях. Применительно к нраву употребляются такие понятия, как «экспрессивные свойства» (свойства наружного проявления, наружного выражения человека) либо «стилевые свойства». Вообщем понятие «стиль» достаточно близко по собственной сущности понятию «нрав», но об этом чуток позднее.

Восхитительной иллюстрацией такового соотношения личности и нрава является маленькая умопомрачительная повесть Генри Каттнера «Механическое эго». Герой повести — южноамериканский писатель и сценарист 50-х гг. XX в. – озабочен выяснением отношений со своими работодателями, со собственной женщиной и сразу литературным агентом, защищающим его интересы, также рядом других заморочек. Внезапно из грядущего прибывает бот, который путешествовал во времени и с увлекательных деятелей различных времен и народов снимал и записывал «матрицы нрава». Герою удается «споить» этого бота при помощи частотного тока и уговорить его наложить на него некие матрицы. Дальше герой пару раз выходит и разговаривает с различными людьми, наложив на себя поначалу матрицы нрава Дизраэли, британского аристократа и политического деятеля прошедшего века, потом царя Ивана Сурового, и, в конце концов, Мамонтобоя из каменного века. Любопытно поглядеть, что изменяется и что остается постоянным при смене матриц. Постоянными остаются цели героя, его устремления, его желания, его ценности. Он стремится к одному и тому же, но действует различными способами, проявляя в одном случае утонченность и коварство Дизраэли, в другом случае — прямоту и злость Мамонтобоя и т. д.

Таким макаром, отличие нрава от личности в узеньком смысле слова состоит в том, что в нрав входят черты, относящиеся к методу поведения, к формам, в которые может облекаться одно и то же по содержанию поведение.

Каждый человек отличается от других большущим, воистину неистощимым числом личных особенностей, другими словами особенностей, присущих конкретно ему как индивиду. В понятие «личные особенности» входят не только лишь психические, да и соматические («сома» — по-латыни «тело») особенности человека: цвет глаз и волос, рост и фигура, развитие скелета и мускул и т. д.

Принципиальная персональная особенность человека – выражение его лица. В ней появляются не только соматические, да и психические особенности человека. Когда о человеке молвят: «у него осмысленное выражение лица , либо «у него хитрые глаза», либо «упорный рот», то предполагают, понятно, не анатомическую особенность, а выражение в мимике характерных данному индивидуму психических особенностей.

Индивидуально-психологические особенности отличают 1-го человека от другого. Ветвь психической науки, изучающая личные особенности разных сторон личности и психологических процессов, именуется дифференциальной психологией.

Более общей динамической структурой личности является обобщение всех ее вероятных индивидуально-психологических особенностей в четыре группы, образующие четыре главные стороны личности: 1. На биологическом уровне обусловленные особенности (характер, задатки, простые потребности). 2. Социально обусловленные особенности (направленность, моральные свойства, миропонимание). 3. Личные особенности разных психологических процессов. 4. Опыт (объем и качество имеющихся познаний, способностей, умений и привычек).

Далековато не все индивидуально-психологические особенности этих сторон личности будут чертами нрава. Но все черты нрава, понятно, являются особенностями личности.

До этого всего, нужно сказать о принципных различиях черт нрава от общих черт, о которых речь шла выше.

Во-1-х, нрав — это только одна из подструктур личности, при этом подструктура подчиненная. Развитая зрелая личность отлично обладает своим нравом и способна держать под контролем его проявления. Напротив, прорывы нрава, когда человек действует конкретно по логике того, к чему его побуждают те либо другие черты нрава, типичны, скажем, для психопатов. Имеются в виду взрослые. Что все-таки касается детского и подросткового возраста, то это особенный разговор.

Таким образом, нрав занимает подчиненное положение, и фактически проявления нрава зависят от того, каким мотивам и целям служат в определенном случае эти проявления. Другими словами черты нрава не являются кое-чем, что действует само по для себя, проявляется во всех ситуациях.

Во-2-х, сущность тех черт, из которых складывается нрав, может быть прояснена через механизмы формирования нрава. До того как гласить об этих механизмах, зафиксируем главные легенды, которые бытуют по отношению к нраву: 1) нрав на биологическом уровне определен, и с этим ничего нельзя сделать; 2) нрав вполне воспитуем, можно сформировать хоть какой нрав по желанию при специально организованной системе воздействий; 3) есть такая очень суровая вещь, как государственный нрав, другими словами есть очень очень отличающиеся друг от друга структуры нрава, присущие различным цивилизациям, которые значимым образом оказывают влияние на личный нрав всех представителей данной цивилизации.

В каждом мифе есть толика правды, но только толика. В нраве есть вправду определенные вещи, которые связаны с био факторами. Био основой нрава является характер, который мы вправду получаем от рождения, и с ним нам приходится жить.

У нрава есть и, так сказать, макросоциальная база. В мифе о государственном нраве тоже есть толика правды. По поводу государственного нрава идет сильно много споров в литературе. Основная неувязка ставилась так: существует ли государственный нрав либо нет? Выяснилось очень верно, что есть, по последней мере, очень сильные стереотипы в отношении государственного нрава, то есть что представители одних наций показывают довольно стойкие убеждения в существовании у других наций определенных комплексов черт. Более того, эти стереотипы в восприятии другой цивилизации прямо зависят от того, как эта цивилизация «себя ведет». Так, пару лет вспять в Западной Германии проводились исследования, посвященные отношению к французам. Было проведено 2 опроса с интервалом в 2 года, но за эти 2 года дела меж Германией и Францией приметно усугубились. При втором опросе резко возросло число людей, назвавших в числе соответствующих черт французов легкомыслие и национализм, и резко уменьшилось число тех, кто приписывал французам такие положительные свойства, как шарм, любезность.

А есть ли реальные различия меж цивилизациями? Да, есть. Но оказалось, что, во-1-х, различия всегда выделяются по маленькому числу черт по сопоставлению с теми чертами, по которым преобладает сходство, и, во-2-х, что различия меж различными людьми снутри одной и той же цивилизации еще больше, чем устойчивые различия меж цивилизациями. Потому справедлив приговор, вынесенный южноамериканским психологом Т. Шибутани: «Государственный нрав, невзирая на различные формы его исследования, почти во всем подобен респектабельному этническому стереотипу, применимому сначала для тех, кто недостаточно близко знаком с народом, о котором речь идет».

На самом деле, представление о государственном нраве является формой проявления того самого типологического мышления, о котором уже говорилось. Определенные малые различия, которые реально есть (к примеру, характер южных народов) и которые наименее существенны, чем сходство, берутся как база для определенного типа. Типологическое мышление, как уже говорилось, отличается, сначала, категоричностью (либо одно, либо другое), отсутствием градаций, выделением чего-то личного и раздуванием его за счет игнорирования всего остального. Таким макаром, возникает мировоззренческий монстр под громким заглавием «государственный нрав».

Существует и так именуемый соц нрав, другими словами некие инвариантные особенности нрава, присущие определенным соц группам. У нас в свое время было стильно гласить о классовом нраве, и за этим вправду стоит некая действительность. Также было стильно гласить о каких-либо характерологических особенностях бюрократов, управленцев и т. д. За этим тоже стоит определенная действительность, связанная с тем, что нрав формируется в реальной жизни человека, и в меру общности тех критерий, в которые попадают представители одних и тех же классов, соц групп и т. д., у их формируются некие общие черты нрава. Ведь нрав играет роль вроде бы амортизатора, типичного буфера меж личностью и средой, потому он почти во всем этой средой определяется. Почти во всем, но не во всем. Главное находится в зависимости от личности. Если личность ориентирована на приспособление, адаптацию к миру, то нрав помогает это сделать. Если, напротив, личность, ориентирована на преодоление среды либо на преобразование ее, то нрав помогает ей преодолеть среду либо конвертировать ее.

Согласно наблюдениям Е. Р. Калитеевской, адаптивность и отсутствие шероховатостей, проблем в так именуемом «тяжелом возрасте» фиксирует адаптивный нрав и позже приводит к тому, что человек испытывает в жизни много проблем. И напротив, снаружи бурные проявления «сложного возраста» помогают человеку сформировать определенные элементы самостоятельности, самоопределения, которые дадут ему возможность в дальнейшем нормально жить, интенсивно повлиять на реальность, а не только лишь адаптироваться к ней.

Совместно с тем нрав нельзя рассматривать как ординарную сумму отдельных свойств либо особенностей личности. Какие-то его черты всегда будут ведущими; конкретно по ним и можно охарактеризовать человека, в неприятном случае задачка представления о нраве была бы неосуществимой, потому что у каждого индивидума число отдельных соответствующих черт может быть велико, а количество цветов каждой из этих черт еще более. К примеру, аккуратность может иметь цвета: пунктуальность, педантичность, чистоплотность, подтянутость и т. д.

Отдельные черты нрава классифицируются существенно более просто и верно, чем типы нравов в целом.

Под чертой нрава понимают те либо другие особенности личности человека, которые систематически появляются в разных видах его деятельности и по которым можно судить о его вероятных поступках в определенных критериях.

Б. М. Теплов предложил черты нрава разделять на несколько групп.

В первую группу входят более общие черты нрава, образующие основной психологический склад личности. К ним относятся: принципиальность, целеустремленность, честность, мужество и т. д. Понятно, что в чертах нрава могут выступать и обратные этим, другими словами отрицательные, свойства, к примеру: беспринципность, пассивность, лживость и т. д.

Вторую группу составляют черты нрава, в каких выражается отношение человека к другим людям. Это общительность, которая может быть широкой и поверхностной либо избирательной и обратная ей черта — замкнутость, которая может быть результатом безразличного дела к людям либо недоверия к ним, но может быть следствием глубочайшей внутренней сосредоточенности; откровенность и обратная ей — скрытность; чуткость, тактичность, отзывчивость, справедливость, заботливость, вежливость либо, напротив, грубость.

3-я группа черт нрава выражает отношение человека к себе. Таковы чувство собственного плюсы, верно понимаемая гордость и связанная с ней самокритичность, скромность и обратные им — тщеславие, заносчивость, самомнение, время от времени переходящее в наглость, обидчивость, застенчивость, эгоцентризм (склонность повсевременно быть в центре внимания совместно со своими переживаниями), эгоизм (забота в большей степени о собственном личном благе) и т. д.

4-ая группа черт нрава выражает отношение человека к труду, собственному делу. Сюда входят инициативность, напористость, трудолюбие и обратная ему — лень; рвение к преодолению проблем и обратная ей — боязнь проблем; активность, добросовестность, аккуратность и т. д.

По отношению к труду нравы делятся на две группы: инициативные и бездеятельные. Для первой группы типичны активность, целеустремленность, напористость; для 2-ой – пассивность, созерцательность. Но время от времени бездеятельность нрава разъясняется (но никак не оправдывается) глубочайшей внутренней противоречивостью человека, еще «не определившегося», не нашедшего собственного места в жизни, в коллективе. Чем ярче и посильнее у человека нрав, тем паче точно его поведение и поболее ясно в разных поступках выступает его особенность. Но не у всех людей их деяния и поступки определяются характерными им личными особенностями. Поведение неких людей находится в зависимости от наружных событий, от неплохого либо отвратительного воздействия на их товарищей, от пассивного и безынициативного выполнения отдельных указаний управляющих и начальников. О таких сотрудниках молвят как о бесхарактерных.

Нрав нельзя считать самостоятельной, вроде бы пятой, стороной общей динамической структуры личности. Нрав — это сочетание внутренне взаимосвязанных, более принципиальных личных сторон личности, особенностей, определяющих деятельность человека как члена общества. Нрав — это личность в своеобразии ее деятельности. В этом его близость со возможностями (их мы разглядим в последующей лекции), которые также представляют собой личность, но в ее продуктивности.

В заключение разговора о сути таковой принципиальной категории в структуре личности, какой является нрав, и до этого чем перейти к рассмотрению систематизации нравов, мне бы хотелось поведать про два варианта дисгармонических отношений меж нравом и личностью, проиллюстрировав их на примерах 2-ух русских самодержцев, взятых из работ восхитительного российского историка В. О. Ключевского. 1-ый из этих примеров – подчинение личности нраву, неуправляемость нрава — иллюстрируется описанием Павла I.

«Нрав благожелательный и благородный, склонный прощать обиды, готовый каяться в ошибках, любитель правды, ненавистник ереси и обмана, рачителен о правосудии, гонитель всякого злоупотребления власти, в особенности лихоимства и взяточничества. К огорчению, все эти добрые свойства становились совсем никчемными и для него и для страны вследствии совершенного отсутствия меры, последней раздражительности и нетерпеливой требовательности бесспорного послушания. Считая себя всегда правым, упрямо держался собственных воззрений и был до того раздражителен от мельчайшего противоречия, что нередко казался совсем вне себя. Сам сознавал это и глубоко этим огорчался, но не имел довольно воли, чтоб одолеть себя».

2-ой пример – отсутствие личности, замена ее нравом, другими словами наличие развитых форм наружного проявления при отсутствии внутреннего содержания – императрица Екатерина II.

«Она была способна к напряжению, к усиленному и даже непосильному труду; потому для себя и другим она казалась посильнее себя самой. Но она больше работала над своими манерами, над методом воззвания с людьми, чем над самой собой, над своими идеями и эмоциями; потому ее манеры и воззвание с людьми были лучше ее эмоций и мыслей. В ее уме было более гибкости и восприимчивости, чем глубины и вдумчивости, более выправки, чем творчества, как во всей ее натуре было более нервной живости, чем духовной силы. Она больше обожала и искусна управлять людьми, чем делами. В собственных дружественных письмах она как как будто играет отлично разученную роль и напускной шутливостью, деланным остроумием зря старается прикрыть пустоту содержания и натянутость изложения. Те же черты встречаем и в ее воззвании с людьми, как и в ее деятельности. В каком бы обществе она ни крутилась, что бы ни делала, она всегда ощущала себя будто бы на сцене, потому очень много делала напоказ. Она сама признавалась, что обожала быть на людях. Обстановка и воспоминание дела были для нее важнее самого дела и его последствий; потому ее образ действий был выше побуждений, их внушавших; потому она хлопотала больше о популярности, чем о полезности, ее энергия поддерживалась не столько интересами дела, сколько вниманием людей. Что бы она ни задумывала, она больше задумывалась о том, что произнесут про нее, чем о том, что выйдет из загаданного дела. Она больше дорожила вниманием современников, чем воззрением потомства… В ней было больше славолюбия, чем любви к людям, а в ее деятельности больше блеска, эффекта, чем величия, творчества. Ее самое будут держать в голове подольше, чем ее деяния».

Наверняка, никого не надо убеждать в том как принципиально разбираться в нравах людей, с которыми встречаешься каждый денек — будь то ваши родственники либо сотрудники. Меж тем представление о типах нравов у нас тотчас очень абстрактное. Мы часто ошибаемся в оценке интересующего нас человека. За такие ошибки время от времени приходится недешево платить: ведь это может быть ошибка в выборе друга, ассистента, сотрудника, супруги и т. д. Дело еще в том, что мы, плохо ориентируясь в нравах, иногда не замечаем наилучших черт окружающих. Проходим мимо того ценного, что есть в человеке, не умеем посодействовать ему раскрыться.

Человек как личность, конечно, не сводим к нраву. Личность определяется, до этого всего, той публичной деятельностью, которую делает. Личность имеет социальные ориентации, эталоны, отношение к окружающим и к разным сторонам жизни, познания, умения, способности, возможности, уровень их развития, характер. Личности характерны гармоничность развития в целом, обучаемость, упругость поведения, способность к перестройке, умение решать организационные вопросы и др. Но и характерологические черты имеют существенное значение для осознания личности. Чем ярче нрав, тем больше он накладывает отпечаток на личность, больше оказывает влияние на поведение.

Бессчетные пробы систематизировать типы нравов в целом (а не отдельных черт) до сих пор не увенчались фуррором. Кроме контраста и многогранности характерологических свойств, обилие предложенных классификаций разъясняется и различием признаков, которые могут быть положены в их базу.

Древнегреческий философ и доктор Теофраст (372-287 гг. до н. э.) в собственном трактате «Этические нравы» обрисовал 31 нрав: льстеца, болтуна, хвастуна и т. д. Он осознавал нрав как отпечаток в личности нравственной жизни общества.

Французский писатель-моралист Лабрюйер (1645-1696) отдал 1120 таких черт, разделив свое сочинение на ряд глав: город, о столице, о вельможах и т. д. Он, как и Теофраст, в собственных свойствах открывал внутреннюю суть человека через его дела. К примеру, он писал: «Плуты склонны считать других плутами; их практически нельзя одурачить, да и они недолго накалывают».

От Аристотеля идет отождествление нрава с волевыми чертами личности, и отсюда деление нрава на сильные и слабенькие по выраженности в нем волевых черт. Вернее же под сильным нравом следует осознавать соответствие поведения человека его миропониманию и убеждениям. Человек с сильным нравом – надежный человек. Зная его убеждения, можно всегда предугадать, как он поступит в определенной ситуации. Конкретно о таком человеке молвят: «Этот не подведет». О человеке слабохарактерном нельзя заблаговременно сказать, как он поступит в той либо другой ситуации.

В качестве другого примера систематизации нравов можно привести попытку подразделить их на умственные, чувственные и волевые (Бэн, 1818-1903). До сего времени можно услышать свойства: «Это человек незапятнанного рассудка», либо: «Он живет настроением нынешнего денька». Делались пробы разделять нравы лишь на две группы: чувствительные и волевые (Рибо, 1839-1916) либо на экстравертированные (направленные на наружные объекты) и интровертированные (направленные на собственные мысли и переживания) — Юнг (1875-1961). Российский психолог А. И. Галич (1783-1848) разделял нравы на дурные, добрые и величавые. Были пробы дать и поболее сложные систематизации нравов.

Более обширно всераспространено деление нравов по их социальной ценности. Эта оценка время от времени выражается словом «неплохой» нрав (и в противоположность ему — «нехороший»).

Также обширно всераспространено в быту деление нравов на легкие (характерные уживчивым, приятным окружающим и просто находящим с ними контакт людям) и томные.

Некие